Летом прошлого года он все еще жил в Минеральных Водах. Там у него была однокомнатная квартирка, в которой он жил один... хотя нет, к нему приходила Танька. Постоянного заработка он не имел и потому принимался за любую работу, долго не задерживаясь ни на одном месте. Был он и уборщиком и рабочим в морге... до морга правда - санитаром. У них была одна машина на пол района, работы хватало, не хватало только бензина.
Этот период жизни особенно ярко стоял у него перед глазами, когда ему как будто клин вбивали в голову и он мог творить совершенно непонятные вещи.
Он вспоминал своих , тогда, приятелей. Кольку, с которым вместе колесили на скорой. Мишку...
Как-то ехали они по вызову, куда-то загород. Купили по дороге килограмм лимонов. У него как будто белый свет зажегся перед глазами - он и сжевал их все, пока ехали, целый килограмм лимонов, вместе с кожурой.
Ему тогда вое равно было - Кольке тоже. Он полоснул себя лезвием по правой руке. Хорошо в медмашине были. Он Кольке руку жгутом перетянул, правда когда его самого успокоил, но и он его бритвой тоже задел. Через все лицо у него тянулся о того времени шрам, красной чертой разделяя ТОГДА и СЕЙЧАС...
Старушка, к которой они мчались, так и не дождалась их тогда... умерла за час как они постучались в дверь.
Осенью он решил рвать с юга. И одна мысль была у него в голове - Москва. Она сверкала перед ним рубиновыми звездами башен и оранжевым светом своей ночи с цветных иллюстраций... а еще он не получал зарплату уже четыре месяца, и хотелось есть.
Именно из-за голода он в свои тридцать четыре решил поменять место жительства и возможно больше не претендовать на шестизначный номер на полиэтиленовом
мешке в местном морге. Он хотел жить, и Москва казалось самой яркой стороной таковой...
--
Ленин папа был дипломатом. Они только приехали из Швеции, как она родилась. К ее восемнадцати - он уже вышел на пенсию, поэтому попасть в престижный МГИМО она не успела, хотя и пыталась уговорить его на единственный звонок декану одного из факультетов, папа как-то сказал что знал его в молодости. Но бывший вице посол был неумолим. «Она должна сама пробить путь!»-говорил он жене.
Она поступила в химический институт. Отсидела три курса в сосисочной напротив института, в сессию, бегая за преподавателями и в обмен на дефицитные лекарства (папу здесь удалось уговорить), открывала зачетную книжку на нужной страничке, слезящимися глазами следя за рукой, ставившей подпись.
Иногда уговорить не удавалось и она в дождь, мокрая с ног до головы приходила на отработки, и шмыгая носом стояла перед железным канцлером, желая всем нутром. Чтобы он заржавел от потоков воды, текущих с нее. Зачет удавалось получить любыми путями, хотя ни одну сессию она в срок не сдавала и проторчала пять лет на трех курсах... после был инженерный техникум и работа на ВДНХ чабаном четвертого класса. Как она туда попала -отдельная история, а работа была интересной. Она сравнивала ее с детским садом. Каждый день она выгоняла «своих» из павильона «Овцеводство» на зеленую травку ипподрома, кормила их и поила. Больше всего ее убивали посетители, которые так о норовили делать все против правил. Одни даже опустили своего ребенка в загон с овцой, где кстати находился и баран. Ленка вовремя успела это заметить, иначе они бы соскребли бы своего ребенка с сетки загона, но это она уже кричала им потом - овца была кормящей. Работая там, видела многих и эти многие были не лучшими представителями человеческой расы... ее
любимого барашка пришлось сдать на мясокомбинат - его не забрал родной колхоз.
Девственность о годами проступает на лице, она округляет черты и формирует походку. Она дает белый цвет коже и чистые закругленные ногти. Руки, сложенные на коленях, прижатых друг к другу, и прямая спина - герб на стене крепости под названием Девственность. Она порочна, но замкнута. Она общительна там, где одиночество. Она рождается, но не умирает и с годами все крепнет, откладываясь на лице , но не давая морщин... И она бесили Ленку.
Она хотела от нее избавиться и ее тело все ныло как от тяжелой и продолжительной болезни... Она хотела ЕГО. Но в институте познакомиться не удалось - она ждала принца, а он так и не приехал за ней. Теперь все потеряно, но она твердила себе, что «нет», ее время придет и она еще сможет. - Она ведь хочет...
Я часть но я и все мое тело - река текущая вспять Покажи мне ту воду в которой я есть Это чья-то дурная шутка, хотя может и месть.

--

Прожив месяц в Москве, он нашел себе работу накольщиком мяса в одном из кафе на территории ВДНХа. Он курил Кавказ и шаркал при походке, говорил быстро, но по иному, шепелявя и наклоняя голову - глядел в пол, стесняясь своего недостатка, повторял фразу непонятую собеседником.
Потом, найдя на улице выброшенную плиту и отремонтировав ее, стал печь в кафе булки.
Сперва, конечно, не получалось и его прозвали Володька-пекарь. Пару раз обжегшись о противень процесс пошел... но чего-то не хватало. И это что-то клином торчало у него из-за уха и бельм светом слепило его ночью.
Он столкнулся с ней в автобусе. Она тоже работала на ВДНХ. Володька уже видел ее пару раз на остановке. Ее звали Лена. И он, не теряя времени даром, сразу пригласил ее к себе.
«Булками угощу»,- уговаривал он ее. И она смеясь согласилась - Лена уже давно заметила этого здоровенного, не по погоде одетого, мужика.
В кафе у Володьки была своя коморка, где стояла плита и шкафы с полками где лежали свежеиспеченные булки. За шкафом стояла кушетка и в этот раз он перевернул на ней засаленное покрывало.
Он мог работать ночью, когда в помещении никого не было, им не помещают, думал он. Сторож и тот спал на втором этаже - далеко от Володьки. Он ждал ее вечером и купил бутылку водки.
Она вышла из павильона как обычно. Уже было темно и свет фонарей освещал только основания столбов. Вышла за ворота и подошла к автобусной остановке - Ленка и не думала идти к этому придурку со страшными замашками и лицом маньяка. Повернувшись, она стояла спиной к ветру и смотрела на желтый прямоугольник расписания маршрутов... услышала только страшный лязг сзади и грохот - близко-близко. Успела зажмуриться и ее уже не было... Камаз протащил ее десять метров по тротуару и остановился.
...Юрка сидел за рулем и тяжело дышал. Кажется никто не видел как он заехал на остановку. Ну не вписался в поворот - торопился. В зеркале никого не было. Он повернул ключ зажигания...
Володька сидел на кушетке перед початой бутьлкой, он не моргал. «Долго я буду ждать эту суку»,- думал он и белыю свет слепил его глаза, но он не моргал...
2.12.1996г. Семенов Г.
Наташе П. I think, she know.

Используются технологии uCoz